Французский биохимик Себастьен Фонтен 15 лет пытался «убить» почву. Его лаборатория при Национальном институте сельского хозяйства, продовольствия и окружающей среды стерилизовала образцы мощным гамма-излучением, чтобы избавиться от всех живых микробов, и ждала, когда прекратится выделение углекислого газа. Почва не переставала «дышать» — выделяла CO₂ годами. В итоге Фонтен и коллеги зафиксировали, что стерильные образцы потребляли кислород и выделяли углекислый газ на протяжении шести лет. В 2025 году в журнале Science Advances они предположили: метаболический процесс, который считается основой жизни, возможен и вне живых клеток — прямо в мёртвой грязи.
Эксперимент начался случайно. Фонтен хотел замерить базовый уровень углерода в безжизненной почве. После облучения скорость выделения CO₂ резко упала, но не обнулилась и держалась стабильно больше ста дней. Когда учёный добавил в образец ферменты из дрожжевых культур, выброс углерода резко вырос — видимо, ферменты подстегнули реакцию, которая уже шла. Сообщество встретило результаты скептически: рецензенты требовали доказательств стерильности. Фонтен потратил ещё десять лет, пытаясь «убить» почву сильнее — радиацией, давлением, нагревом. Она всё равно дышала. Электронный микроскоп показал мёртвые клетки без РНК и ДНК — живых там не было.
Чтобы понять механизм, команда разработала топливный элемент, улавливающий поток электронов через почву. Ток в стерильном образце оказался в несколько раз выше, чем в контрольном солевом растворе. Это указывало на процессы, похожие на кислород-зависимый метаболизм цикла Кребса. В образцах шестимесячной стерильной почвы нашли четыре из восьми промежуточных молекул этого цикла — многие образовались уже после облучения.
Органический химик Джозеф Моран из Университета Оттавы считает, что результаты показывают: химия жизни не уникальна для жизни. Идею поддерживает теория происхождения жизни: металлы вроде железа и цинка могли катализировать эти реакции ещё до появления ферментов и генов. Маркус Ральзер из берлинской клиники Charité добавляет: безклеточные метаболические реакции проще запустить, чем думали, иначе планета не была бы полна жизни.
Скептики вроде астробиолога Судхи Раджамани указывают, что ферменты из разрушенных клеток могли сохраниться в почве и работать годами. Авторы возражают: активность ферментов падает экспоненциально, и ни один из известных не живёт шесть лет. Клемантин Буке, соавтор работы из Коллеж де Франс, находит захватывающей саму мысль: «Процессы, которые могут быть старше самой жизни, происходят прямо у нас под ногами».