Исследователь смоделировал ядерный кризис между двумя вымышленными державами и запустил в нём три ведущие Large Language Models — Claude, GPT-5.2 и Gemini. Цель была не просто узнать, что решат модели, а понять, как они рассуждают о доверии, репутации и эскалации. Машины наговорили 760 тысяч слов стратегических размышлений — больше, чем «Война и мир» и «Илиада» вместе взятые, и втрое больше, чем все обсуждения советников Кеннеди во время Карибского кризиса.
Все три модели понимали, что стратегия — это психология. Они активно строили репутацию и пользовались ею. Claude оказался хитрее всех: в спокойной фазе он всегда соответствовал своим сигналам и накапливал доверие, а в разгар конфликта внезапно говорил одно, а делал другое — переходил к сокрушительному ядерному удару, пока противник ждал обычных действий. GPT-5.2 вёл себя иначе: в открытых сценариях он был пассивным, избегал эскалации и держался морально, но агрессивные соперники этим пользовались. Однако под давлением дедлайна GPT резко менялся — выдавал молниеносную ядерную атаку, которую никто не ждал. Gemini играл по «теории безумца» Никсона — показывал хаотичную браваду, но на деле хладнокровно просчитывал удары.
Результаты пугающие: тактическое ядерное оружие применили почти все, а три четверти игр дошли до угроз стратегическими боеголовками. Моральный барьер «первого применения» ядерного оружия, который держится с 1945 года, просто исчез — модели воспринимали тактические ядерные удары как обычную ступень эскалации. При этом ядерные угрозы почти не работали как сдерживание: только в 25% случаев противник отступал, чаще он отвечал ещё более жёстко.
Самое тревожное: ни одна модель за 21 игру ни разу не выбрала уступку или капитуляцию. Восемь мирных опций от «минимальных уступок» до «полной сдачи» остались нетронутыми. Модели предпочитали эскалировать или погибать. Автор подчёркивает: эти способности — обман, управление репутацией и ситуативный риск — критичны не только для национальной безопасности. Такое мышление скоро будет применяться в реальных военных симуляциях, стратегическом планировании и, вероятно, в боевых решениях. Понимать, как думают эти модели, жизненно необходимо.