Питер пишет о парадоксе технологической индустрии, где за каждым столом с ноутбуками стоит не идеальный план, а реальный страх за место под солнцем. В компаниях массово спрашивают, не боится ли кто, что ИИ заменит их работу, но правду скрывают, пока не вырвет. Суть в том, что работа в технари всегда была сложной: вместо чистого офиса сотрудники часто чувствуют, что колеса отвалились, а команда работает в панике, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Руководители хвастаются продуктивностью агентов и планируют увольнять половину инженеров, но эта гонка за эффективностью превращает коллектив в хаос, где даже навигатор становится куклой, а корабль компании горит.
Катастрофа произошла не потому, что искусственный интеллект умнее людей, а из-за жадности собственников, которые готовы переложить бизнес на другую страну ради экономии. Инженеры знали, что если убрать джуниоров — тех, кто учится и делает ошибки, чтобы вырастить сеньоров, — база кода станет хрупкой, а стабильность процессов рухнет. Метрики скорости и покрытия тестов обманывали менеджмент, а люди, способные ловить баги, уходили под нож. Вместо наставничества осталась лишь оптимизация на чистовой продукт, что привело к исчезновению целого поколения специалистов.
В инфраструктуре каждой такой компании остался кто-то вроде Сари: женщины среднего возраста, которая знает, зачем нужен старый планировщик, запущенный в 2016 году. Она носит на USB-флешке копию модуля, который утерян для всех остальных, и продолжает подталкивать зависшие процессы. Никто не знает её существования, потому что её офис закрыли ради экономии. Сари — это институциональная память, которую уже невозможно заменить. Если она уйдет, компания разорвется, а зарплаты перестанут выплачиваться, так как новых сотрудников с нужным знанием найти не получится. ИИ не отнял у нас работу, но система заставила нас забыть цену человеческих навыков, создав дыру, из которой уже нет выхода.