Билл Уоттерсон покрасил потолок своей комнаты в колледже Кеньон под «Сотворение Адама» — без разрешения, лёжа на самодельных строительных лесах из стульев и стола. Через несколько недель он закрасил фреску белой краской и уехал. Этот поступок определил всё, что случилось дальше в его карьере.
Десять лет спустя Уоттерсон рисовал Calvin and Hobbes для 2400 газет по всему миру. Стрип был одной из самых популярных вещей в Америке. Но Уоттерсона это не радовало — он ненавидел компромиссы, которые навязывал бизнес. Его синдикат Universal Press Syndicate хотел мерчандайза: футболки, игрушки, мультсериал. Уоттерсон отказался. Он считал, что лицензирование уничтожает магию персонажа — особенно мягкую игрушку Хоббса, которая, по его замыслу, не должна была получить однозначного статуса «реального» или «вымышленного».
Синдикат давил шесть лет. Уоттерсон держался, писал в журналах, что «лицензирование удешевляет оригинал», и публично называл синдикат «кровососущим корпоративным паразитом». В итоге он победил — контракт переписали, никаких плюшевых тигров не выпустили. Но война продолжилась на другом фронте.
Уоттерсон потребовал, чтобы воскресные полосы Calvin and Hobbes печатались без стандартных обрезок и ограничений по панелям. Редакторы газет взбесились: это ломало вёрстку и съедало место. Уоттерсон заявил, что либо так, либо никак. Из 1800 газет убрали стрип только семь — остальные проглотили. Теперь каждая воскресная полоса требовала в полтора раза больше времени на отрисовку. Уоттерсону приходилось воровать время у обычной жизни, чтобы держать качество.
В 1991 году он взял первый девятимесячный саббатикал — беспрецедентный шаг для синдицированного карикатуриста. Вернулся, но к 1994 году снова выгорел. Второй саббатикал не помог. В январе 1995 года Уоттерсон написал письмо редакторам: он заканчивает Calvin and Hobbes в конце года. Последний стрип вышел 31 декабря 1995 года. С тех пор он не выпустил ни одной новой работы.