Проект космического телескопа AXIS (Advanced X-ray Imaging Satellite) за девять лет разработки и после получения $5 млн от NASA дошёл до стадии чертежей, но был убит не прямым запретом, а чередой бюрократических ударов. Всё началось с массовых увольнений: DOGE — департамент эффективности правительства — продавил программу buyouts, и за несколько недель NASA покинули почти 4 000 человек, пятая часть штата. Команда AXIS потеряла 20 ключевых сотрудников — инженера по терморегуляции зеркал, ведущего менеджера проекта, и самого Уильяма Чжана, который изобрёл технологию кремниевых зеркал для рентгеновской оптики. «Нам оставили только их презентации», — вспоминает астроном Кристофер Рейнольдс.
Затем администрация Трампа обнулила финансирование программы, из которой должны были дать деньги на AXIS. Руководство NASA быстро переориентировалось на проекты, угодные новой бюджетной реальности. Системных инженеров перебросили, смету задержали до сентября, а в октябре случился шатдаун — центр Годдарда просто встал. Когда через месяц работа возобновилась, у команды было две недели, чтобы вписаться в бюджет. Они не успели, проект оказался на 10% дороже. NASA не дало поблажек — после десяти лет работы AXIS закрыли.
Рейнольдс выжил за счёт статуса профессора с пожизненным контрактом, но судьба проекта — лишь капля в потоке. По всей стране заморожены или отменены тысячи федеральных грантов, около $1,4 млрд зависло в воздухе. NIH выдаёт три четверти обычного числа грантов, NSF — аналогично. Почти 95 000 учёных уволились из госструктур. В 2025 году NIH опубликовал всего 120 запросов на исследования вместо обычных 850, а к середине марта 2026-го — только 14. Опрос STAT показал: более половины исследователей с грантами NIH сообщили о проблемах с выплатами, а 81% преподавателей на tenure-track боятся, что сбои поставят крест на их карьере.
Политический фильтр стал жёстче: запрещены упоминания DEI, сотрудничество с зарубежными лабораториями, исследования социальных детерминант здоровья. «Если изучаешь лихорадку Ласса или Эболу, — говорит эволюционный биолог Кристиан Андерсен, — эти болезни не в США. Это вся моя карьера». Опрос Nature показал: 75% из 1 650 учёных серьёзно думают об эмиграции. Андерсен уже собирается уезжать — в его области вирусологии в прошлом году не было ни одного центрального гранта для подачи.
Под ударом не только гранты, но и сама модель науки, заложенная после Второй мировой докладом Ванневара Буша: государство платит за фундаментальные исследования, а те в итоге дают прорывные технологии. Сегодня эту модель хоронят — её место занимает «академический капитализм», где важна немедленная коммерческая отдача. Совет по науке и технологиям при президенте теперь состоит из 12 венчурных капиталистов и инженеров из Кремниевой долины, и только один учёный.
Исследователи говорят: если бы NIH последние десятилетия работал с бюджетом на 40% меньше, половины современных лекарств — включая первый реальный препарат от лейкемии иматиниб — просто не существовало бы. Сейчас учёные пытаются документировать происходящее: «Ведите записи, фиксируйте, что они сделали», — призывает эпидемиолог Грегг Гонсалвес. Потому что реальность такова: проекты не убивают громко — их «замаривают голодом».