Джон Грубер сообщил, что его друг и коллега Ом Малик умер два дня назад, 26 июня 2026 года, после долгой борьбы с больным сердцем.
Ом и Джон часто сидели рядом на презентациях Apple — их специально сажали вместе на пост-шоу-брифингах. Дружба длилась 20 лет. Ом задавал точные вопросы, видел насквозь любую чушь, находил слабые места в аргументах. Он казался спокойным даже когда всё вокруг рушилось. Таким он был всегда.
Ом перестал быть ежедневным журналистом в 2014 году, когда отошёл от GigaOm и стал партнёром в True Ventures. Но Apple продолжала приглашать его на свои мероприятия — его репутация и аналитика заслуживали этого. Он писал и анализировал до самого конца.
Ом не держал свою болезнь в секрете, он просто держал её при себе. В апреле он попал в реанимацию Stanford и нуждался в пересадке сердца. В последние недели он писал из больничной палаты — его лучшие тексты за всю карьеру вышли именно тогда. Грубер узнал об этом только 1 июня, когда написал Ому, чтобы договориться о встрече на WWDC.
Раньше Ом был тем самым блогером, который выдавал по несколько новостей в день. После инфаркта в 2008 году в возрасте 42 лет он изменился: перестал гнаться за срочными новостями и начал объяснять суть происходящего. Он хотел быть «на дне вещей», а не на вершине — как Дональд Кнут с его подходом к email.
Ом любил хороший кофе, часы, ручки, продукты Apple, фотографию и «Нью-Йорк Янкис». Именно о бейсболе они с Грубером говорили чаще всего. Ом обожал «Янкис» за стремление к совершенству и злился, когда команда начинала экономить или тупить. Его любимым игроком эпохи династии Джитеров-Риверы-Петтитта был спокойный Берни Уильямс.
Когда Ом впервые приехал в Нью-Йорк в 1993 году, он работал продавцом чемоданов у старого стадиона «Янкис» в Бронксе. После работы он покупал дешёвый билет на верхний ярус и смотрел бейсбол — в одиночестве, на стадионе, в компании тысяч незнакомцев. Так он выучил бейсбол, полюбил «Янкис» и заодно начал разбираться в американской культуре.
Ом не продавал чемоданы долго, но Грубер уверен: у него это отлично получалось. «Карьеры — да и вся жизнь — как те чемоданы. Сами себя они не продают».
«Тот, кто не занят рождением, занят умиранием», — написал когда-то Дилан. Ом Малик не был занят умиранием, даже когда умирал.