Постдок из Стэнфорда Рейчел Симмонс провалила собеседование на tenure-track позицию в университете, который она называет «Fail» в Коннектикуте. Всё шло отлично, пока не дошло до chalk talk — формата, где кандидат должен расписывать планы исследований маркером на доске без слайдов. Придумали этот ритуал в 1974 году, и с тех пор его не трогали.
Симмонс зашла в комнату, положила на стол ноутбук, открыла ChatGPT и приготовилась работать так, как работает каждый день в науке: ввести промпт и получить чёткий ответ. Комитет офигел. «Вы будете отвечать через ChatGPT?» — спросили её. Она искренне удивилась: «А как иначе?» Выяснилось, что «иначе» — это «из головы, как средневековый крестьянин».
Она честно объясняет: 85% её научной работы сделаны через промпты. ChatGPT пишет введение для статей, Claude предлагает контроли для CRISPR, нейросеть формулирует aims для грантов. Это её научный процесс — быстрый, современный и результативный. Но на собеседовании от неё ждали, что она просто будет «знать вещи». Из головы. Без подсказок.
Когда её попросили нарисовать pathway, который она изучает, она нарисовала два кружка со стрелкой и сказала: «Детали в моём research statement, он тоже на ноутбуке». Ей не предложили позицию. В отказном письме написали про «озабоченность самостоятельным мышлением» и «вопросы к фундаментальным знаниям».
Симмонс считает это несправедливым. Она мыслит самостоятельно — сама выбирает лучший вариант из тех, что предлагает AI. Критикам, которые говорят «учёный должен уметь объяснить свою работу без помощи», она отвечает: её работа в 2025 году — это коллаборация между ней и несколькими языковыми моделями. Просить её выступать без ChatGPT — всё равно что просить PI не упоминать работу постдоков.
Сейчас она подаётся в индустрию, где к AI-мышлению относятся нормально. Но злится не за себя, а за будущих кандидатов, которые придут с ноутбуками и готовыми промптами, а им скажут, что так не принято. Хотя именно так теперь всё и делается. Академия просто не поспевает.