Парадокс вокруг AI и программирования наконец-то получил внятное объяснение. Кори Доктороу долго не мог понять, почему одни опытные разработчики пишут благодаря AI лучший код в жизни, а другие — видят кошмар техдолга, когда «самолёты больше нельзя считать безопасными на любой высоте». Всё встало на свои места, когда он разделил этих людей на две группы: «кентавров» (работники сами решают, как использовать автоматизацию) и «обратных кентавров» (людей превращают в периферию для AI-систем, заставляя проверять и расхлёбывать ошибки).
То же самое с «vibe coding». Кто-то пишет себе личные утилиты — как раньше писали shell-скрипты или использовали Hypercard. Это прямая эволюция персонального софта. А кто-то под видом vibe coding штампует «технологический асбест» — код, который другие вынуждены поддерживать.
Келлан Эллиотт-Маккри добавил к этому чёткое различие, позаимствовав у математика Алекса Конторовича идею «канонизации»: превращение одноразового решения в библиотечную математику — общую, переиспользуемую, совместимую с остальным. Перенеся на код, он разделяет «я заставил это работать» (today's task) и «то, на чём будущее может строить» (accretive work). Одноразовый софт имеет ценность, но канонизация — это накопление. FOSS десятилетиями выстраивал этот канон.
Проблема в том, что устройство AI-индустрии требует производить именно «обратных кентавров», а не «кентавров». Огромные вложения нужно отбивать увольнением миллионов и заменой их на глючные чат-боты, за которыми надзирают запуганные выжившие. AI может писать много кода, но почти бесполезен для создания канона — «общей, переиспользуемой, совместимой библиотечной математики». Индустрия пожирает собственный посевной материал — социальное производство знания — ничего не возвращая.