У пенсильванских голландцев (Pennsylvania Dutch) нет собственного слова «любовь». Приходится использовать стандартное немецкое liebe — чужеродное и старомодное — или сдаваться и переходить на английский. Язык вообще заточен под конкретику: команды, вопросы про родню и работу, про следование правилам. Мягких просьб или сложных чувств на нём не выразишь. Автор связывает это с устной природой языка — то, что пишут, редко произносят вслух, а в разговоре важна функция, а не поэзия.
Сегодня английские слова всё активнее вытесняют родные. В интервью и Delores, и Gabriel вместо Eldre говорили «parents». Gabriel использовал gevisit и borroweh — переделанные на Deitsch-манер «visited» и «borrow», вместо правильных bsucht и lehne. Тётя Leona и вовсе вставила целое предложение по-английски, хоть и с акцентом. Автору это неприятно — хочется показать, что язык самодостаточен, но лингвист Rose Fisher из Michigan State University объяснила: смешение — нормальный режим. Иногда английские слова даже укрепляют словарь. Reddi (от «ready») стало синонимом zeidich» («спелый»). Раньшеdraageозначало и «нести», и «носить одежду» — теперь, после заимствованияwaere`, у каждого слова осталось одно точное значение.
Проблема в другом: английский становится языком по умолчанию из удобства. Автор описывает вечер, когда четверо родственников, свободно говорящих на Pennsylvania Dutch, почти не открывали рта на родном языке. Кузина призналась: «Мы просто не говорим. Это уже не наш способ общаться».
Автор записал на видео 37 членов семьи и общины. Молодая Delores, вышедшая замуж за англофона, говорит скованно. 58-летняя Leona, которая до 30 лет в основном говорила по-пенсильвански, — уверенно и связно. Но даже она в ключевой момент перескакивает на английский: «Ich hab honestly really struggled, ich figger meh as menscht vun ne».
В интервью всплывают и трагические истории — смерти от несчастных случаев в хозяйстве, от рака из-за работы без респиратора. Их рассказывают буднично: ни язык, ни культура не располагают к смакованию горя. Автор пытается уловить не только слова, но и то, как ими передают мелочи быта и глубокую боль. И постоянно упирается в стену: наложив английские субтитры на аудиозапись, невозможно передать полный смысл сказанного. Фраза S’schpeit mich — смесь грусти, разочарования и сожаления о том, на что не можешь повлиять, — не переводится одним словом. Приходится выбирать «saddened by» и надеяться, что тон и выражение лица донесут остальное.