Уникальные цвета Studio Ghibli не скопировать нейросетями — за ними стояла Мичиё Ясуда. Хаяо Миядзаки называл её «в три раза более придирчивой, чем я», а Исао Такахата восхищался тем, как она подбирала оттенки, передающие фактуру ткани. Именно Ясуда десятилетиями отвечала за цветовой облик практически всех фильмов студии, от My Neighbor Totoro до The Wind Rises.
Начинала она ещё в 1958 году в Toei Doga — раскрашивала чужие рисунки на целлулоиде, не думая о карьере. Там и подружилась с пришедшими позже Такахатой и Миядзаки. В середине 1970-х на студии Nippon Animation всё изменилось: Миядзаки невзлюбил сериал 3,000 Leagues in Search of Mother и решил ставить с Ясудой эксперименты с цветом. Они вместе придумывали оттенки для воды, стекла и еды, пытаясь уйти от аляповатых «анимационных» колеров. Этот проект Ясуда потом называла началом своей карьеры цветового дизайнера.
К моменту основания Ghibli у неё уже сложился особый подход. Для Castle in the Sky она с нуля подобрала больше 300 цветов без чёткого плана от Миядзаки. В Totoro и Grave of the Fireflies Ясуда сознательно отходила от ярких «пластиковых» красок тогдашней индустрии. Она создавала промежуточные, приглушённые, будто выцветшие оттенки, добиваясь ощущения воздуха и глубины. Котобус не мог быть розовым — ему требовалось тепло живого существа, объясняла она, чтобы зритель поверил, что Тоторо существует на самом деле.
Работая над Kiki’s Delivery Service, Ясуда использовала три палитры: от привычных мультипликационных цветов до почти натуралистичных, как в Fireflies. Для Princess Mononoke она подобрала уже 500–600 цветов, часть работы велась на целлулоиде, часть — в цифре. Даже когда Ghibli полностью перешла на компьютерную раскраску, Ясуда адаптировалась и сохранила глубину изображения, которую раньше давала плёнка. На My Neighbors the Yamadas она билась над корректным переносом цветов с мониторов на киноплёнку — задача оказалась сложнее старого фотопроцесса.
Ясуда никогда не работала по шаблону. Каждый фильм для неё был новой проблемой, а цвета подбирались под личность персонажа, замысел режиссёра и атмосферу сцены. В тени она различала насыщенные оттенки, а не просто чёрный или серый, — и эта нюансировка сделала картинку Ghibli объёмной и живой. Именно её глаз, а не готовая формула, десятилетиями держал планку, на фоне которой остальные студии, по выражению Миядзаки, страдали от одинаковых красок.