В 1994 году в общежитии MIT Random Hall купили пакет молока. Через десять месяцев студент Джастин Кейв, страдавший непереносимостью лактозы, нашёл его в холодильнике и вместо того чтобы выбросить — устроил ему день рождения. Так родилась традиция: молоко перелили в банку, перестали охлаждать и следующие 27 лет жители общежития собирались праздновать его «дни рождения», периодически «отрыгивая» банку, чтобы сбросить давление. Содержимое превратилось в мутную коричневую жидкость. Когда у жильцов спрашивали, зачем хранить такое, ответ был: «Зачем выбрасывать то, про что можно рассказывать историю?»
Примерно так же думал Луи Пастер, разглядывая побочные кристаллы в чанах с вином. В 1860-х он доказал, что за брожение и порчу отвечают живые микроорганизмы, а не спонтанное зарождение. Его опыты с «лебедиными колбами» и последующее нагревание вина — ровно столько, чтобы убить бактерии, но не испортить вкус, — подарили миру пастеризацию. Сегодня это многомиллиардная индустрия: компания Steris, выпускающая автоклавы, стоит $21 млрд, а в США ежегодно пастеризуют около 50 миллиардов литров молока.
Параллельно развился другой рынок — пробиотиков, где бактерии предлагается есть нарочно. В чае Bigelow Lemon Ginger with probiotics автор неожиданно обнаружил штамм BC30 (Bacillus coagulans GBI-30, 6086). Заварив кипятком чай с «пробиотиками», он получил странный порошковый привкус и решил проверить, выживают ли бактерии в кипятке и есть ли от них толк.
В лаборатории на MRS агаре посеяли образцы: чай, заваренный по инструкции четыре минуты, забытый на 15 минут в кипятке, а также холодный настой и сухое содержимое пакетиков. Через 48 часов в инкубаторе при 37°C почти на всех чашках выросли полупрозрачные белые колонии. ПЦР с праймерами, подобранными с помощью Primer3 по геному BC30 из NCBI, подтвердила: это действительно Bacillus coagulans. Оказалось, BC30 образует термостойкие споры, которые спокойно переживают крутой кипяток и прорастают в благоприятных условиях — в теории, так же они должны «оживать» в кишечнике.
Вот только клинические исследования BC30 для улучшения пищеварения и усвоения белка используют дозу в 1 млрд CFU (колониеобразующих единиц) в день. В чашке чая автор насчитал около 30 000 CFU — 0,003% от изученной дозы. При этом в одном из испытаний на пациентах с СРК исходные показатели боли и вздутия в группе плацебо были на 12,5% и 30% выше, чем в группе BC30, а эффект лечения сводился к снижению до уровней плацебо.
Производители пробиотиков, включая компании нового поколения вроде Pendulum и Seed, делают ставку на многокомпонентные сообщества и клинические данные. Однако единого мнения, как выглядит здоровый микробиом, нет — исследование с участием здоровых женщин из Африки добавило в каталоги более 1000 новых видов, не встречавшихся в западных выборках. Вместо точечного добавления бактерий перспективнее, возможно, влиять на метаболическую среду кишечника диетой.
История BC30 и чая Bigelow — не только о сомнительном маркетинге, но и о том, как споры из почвы попадают в консервированное молоко и пастеризованные продукты, о бактериях, которые безопасны, даже если их первооткрыватели выделили штамм из испорченного коагулировавшего молока в 1915 году. В финале — та самая Random Hall Milk: 27 лет хранения, недоумение окружающих и простая мысль, что мусор — в глазах смотрящего, а способность вовремя спросить «почему?» может привести к открытию не хуже пастеровского.