Я не хотел покупать батут. Дело не в деньгах. Просто каждый батут, который я видел в чьём-то саду, выглядел как унылый, потрёпанный непогодой скелет. И я никогда не замечал, чтобы на них играли дети. Мне казалось, что эффект новизны у батута слишком мощный: первый час ты от него без ума, но разве будешь прыгать на нём день за днём? А потом он навсегда захламляет сад, напоминая, что тебе когда-то пришла в голову «отличная» идея. Выбросить? Разбежался. Именно в тот момент, когда ты решаешься его выкинуть, дети объявляют батут лучшей вещью в мире. И ты застреваешь с ним навечно. Гниющий остов — памятник твоему неумению принимать решения, импульсивности детей и твоему попустительству.
Всё пошло не так. Мой шестилетний и четырёхлетний сыновья каждое утро проводят на улице в «тренировках гладиаторов». Пока они молотят друг друга поролоновыми мечами, годовалый малыш с восторженным визгом ползает между ними. Старший закидывает на полотно огромный мяч-попрыгун, превращая его в гигантский футбольный снаряд, и хаоса становится ещё больше. По вечерам, укладывая младенца, я слышу слабый скрип пружин — двое старших выпрыгивают остатки энергии.
Теперь батут превратился в напоминание. В вечное доказательство того, что я никудышный судья нашим покупкам: иррациональный экономический агент. В напоминание покупать детям то, чего они отчаянно просят. Я поднял глаза к небу. Я одержал победу над собой. Я научился любить Большого Брата — батут.
Правда, теперь жена хочет купить детям большой игровой комплекс. И я снова думаю: они же заскучают, рядом целый парк, что плохого в лазании по деревьям или в том же батуте?