Средняя продолжительность жизни в мире продолжает расти — но здоровой жизни становится относительно меньше. С 1990 по 2023 год ожидаемая продолжительность жизни выросла с 64,6 до 73,8 года. Ожидаемая продолжительность здоровой жизни тоже выросла, но медленнее: с 55,9 до 63,1 года. Разрыв между этими показателями — morbidity gap — увеличился с 8,8 до 10,7 года, почти на 22%. Это не случайность одной страны: разрыв вырос в 203 из 204 стран и территорий, причём не только в последние годы жизни, а на протяжении всего взрослого периода.
Доля жизни, которую человек проводит в плохом здоровье, выросла с 13,6% в 1990 году до 14,5% в 2023-м. У женщин разрыв шире, чем у мужчин: 12,1 года плохого здоровья против 9,3. Самые большие национальные разрывы в 2023 году — в богатых странах: 14 лет в США, 13,9 в Австралии и 13,7 в Канаде.
Дело не в редких болезнях. Боли в пояснице, депрессия и тревожность, возрастная потеря слуха, падения и другие хронические не смертельные состояния дают 57% всех лет плохого здоровья в мире. Современная медицина хорошо умеет спасать от сердечного приступа, рака или инсульта. Но она заметно хуже справляется с хроническими состояниями, которые приходят после и остаются навсегда.
В 1980 году врач Джеймс Фрис предположил обратное. Его гипотеза compression of morbidity говорила, что здоровые привычки отодвинут начало болезней быстрее, чем смерть, — и болезни сожмутся в короткий отрезок в самом конце жизни. Но данные за 43 года и 204 страны этого не показывают. В большинстве мест болезни занимают всё большую часть взрослой жизни. Это ближе к тому, что эпидемиолог Эрнест Грюнберг предсказал в 1977 году в работе The Failures of Success: медицина откладывает смерть, не вылечивая болезнь.
Страна с самым большим разрывом видна и на внутренней статистике. Исследование по округам США за 2009–2019 годы показало: продолжительность жизни выросла на полгода до 79,1 года, а здоровая продолжительность жизни за то же десятилетие упала на 0,3 года — до 66,2. Сильнее всего здоровье потеряли американские индейцы и коренное население Аляски на западе страны.
Эти данные обостряют и пенсионный вопрос. Аргумент «ваша пенсия зависит от детей, которых у вас не было» обычно опирается на соотношение работающих и пенсионеров. Новые цифры добавляют к этому ещё один слой: дополнительные годы жизни, которые финансирует распределительная пенсия, — это в основном годы плохого здоровья. Рядом с обычной пенсией идут выплаты по инвалидности и расходы на долгосрочный уход. Система, которую уже нагружает растущая демографическая нагрузка, теперь должна оплачивать всё более дорогие годы каждого пенсионера. Так что растущая продолжительность жизни — хорошая новость, только если здоровая жизнь растёт теми же темпами. В большинстве стран это не так, и за разрыв кто-то платит — деньгами на уход или пенсиями.