Всё началось с дешёвых сигарет. Немецкий инженер Фриц Пфлоймер в Дрездене искал способ заменить золотой ободок на дорогих сигаретах: дешёвые производители использовали цветную бумагу, но краска пачкала губы. Пфлоймер придумал имитацию золота из бронзового порошка, а затем заменил бронзу намагниченным материалом. В 1928 году он запатентовал «звучащую бумагу» и магнитофон к ней. Качество было так себе, бумага рвалась, но запись можно было резать и перезаписывать.
В 1932 году Пфлоймер заключил контракт с AEG. AEG делала устройство, I.G. Farben (ныне BASF) — ленту. Продукт назвали Magnetophon. На Берлинской радиовыставке 1934 года не успели, зато через год, в 1935-м, он стал хитом. Коммерчески успешная версия K4 появилась в 1938-м: благодаря AC bias — высокочастотному сигналу около 40–150 кГц — исчезли шипение и искажения. Радиослушатели уже не могли отличить живую трансляцию от записи.
Этим воспользовались нацисты. Гитлер и Геббельс понимали силу радио: записанные речи фюрера крутили на одной станции, пока он находился в другом месте, — союзникам было сложнее вычислить его позицию. В США о Magnetophon могли узнать раньше: аффилированная с AEG контора из Скенектади в 1937 году показала аппарат инженерам GE, но те отмахнулись. Поэтому американцам пришлось ждать окончания войны.
После войны инженер Джон Маллин из U.S. Army Signal Corps оказался в Германии. Он ещё раньше слушал ночные «живые» оркестровые концерты из Германии и понимал: в полночь в студии нет музыкантов, а записи без треска и шипения быть не может. Значит, у немцев есть что-то серьёзное. Маллин нашёл Magnetophon на радиостанции и в 1945 году отправил домой два разобранных аппарата, катушки с лентой и схемы.
В дело вмешался Бинг Кросби. Он устал вести два радиошоу с перерывом в три часа и захотел записываться заранее. NBC отказал — на шеллачных дисках было слышно треск. Кросби ушёл на ABC. Его технический продюсер Мёрдо Маккензи устроил для него демонстрацию Magnetophon в MGM. Кросби вложил 50 000 долларов в Ampex, которая вместе с Маллиным делала американскую версию магнитофона; ленту выпускала 3M. В 1947 году Кросби стал первой крупной радио-звездой в США, выступавшей в записи. Маллин отлично монтировал: склеивал лучшие дубли в один безупречный эфир.
Однажды гость рассказал чересчур рискованный анекдот. Саму шутку в эфир не пустили, но смех зрителей сохранили. Продюсеры собрали целую библиотеку смеха — от вежливых хихиканий до раскатистого хохота. Если шутка не заходила, просто добавляли смех при монтаже. Дочь Кросби Мэри не видела в этом проблемы. А дочь Маллина Ив говорила, что отец не переваривал такую подделку: ему не нравилась нечестность, редактирование радости. Он ценил Magnetophon именно за точную фиксацию момента, но технология вышла из-под его контроля.