«Порко Россо»: человек, государство и антивоенный выбор

В статье 2014 года исследователь мира Дайсукэ Акимото анализирует «Порко Россо» Хаяо Миядзаки как антивоенный фильм. Он связывает картину не только с межвоенной Адриатикой, но и с контекстом её создания: войной в Персидском заливе и югославскими конфликтами. Сам Миядзаки в интервью говорил об этой связи. Акимото предлагает не просто пересказ сюжета, а прочтение девяти ключевых сцен через понятия исследований мира и международных отношений. За основу взята схема политолога Кеннета Уолтца «человек, государство и война». По интерпретации автора, Порко становится свиньёй из-за отвращения к трём явлениям: человеческому эгоизму, государственному национализму и милитаризму. Его облик выражает разрыв с обществом и армией после травмы Первой мировой, а не только служит комическим приёмом. Центральный принцип героя — отказ убивать. Сражаясь с воздушными пиратами Mamma Aiuto, он повреждает машины, освобождает заложников и требует выкуп, но не пытается уничтожить противников. Он отказывается от разрывных и бронебойных боеприпасов, подчёркивая, что охота за головами не должна превращаться в войну. В финальном поединке с Дональдом Кёртисом Порко ждёт, пока тот израсходует патроны, и выбирает несмертельные попадания по двигателю. Последующая драка выглядит скорее абсурдным боксёрским матчем, чем героическим насилием. Антифашизм проявляется в отказе покупать патриотические облигации и в ответе бывшему сослуживцу: «Лучше быть свиньёй, чем фашистом». Акимото видит здесь не только противостояние режиму Муссолини, но и последовательный пацифизм, отличающий фильм от военной пропаганды. Джина и Фио рассматриваются как носительницы мягкой силы. Авторитет Джины удерживает пиратов и охотников от конфликтов возле Hotel Adriano, что автор сопоставляет с превентивной дипломатией. Фио останавливает уничтожение самолёта и спасает Порко не оружием, а обращением к гордости и чести пилотов. По мнению исследователя, эти сцены показывают предотвращение и разрешение конфликта без принуждения. Личная травма раскрывается в воспоминании о гибели друга Берлини и других пилотов. Порко остаётся единственным выжившим и не может простить себе произошедшее. Статья заключает, что комедийная и романтическая история соединяет память о войне, антифашизм и философию неубиения. Судьба героя после финала остаётся неопределённой, но его нежелание вернуться в военную систему автор считает последовательным.