Эссе Asterisk разбирает, почему выразительный архитектурный модерн рубежа XIX–XX веков остался редкостью, несмотря на популярность Саграда Фамилия и других памятников. Автор рассматривает каталонский модернизм на примере Барселоны и сопоставляет его с последовавшим стилем Noucentisme. Его вопрос шире туристического восхищения отдельными зданиями: почему богатые общества не строят целые города с таким обилием растительных форм, мозаики и асимметрии?
Посещение госпитального комплекса Сан-Пау помогает автору увидеть противоречие между красотой и практичностью. Павильоны Луиса Доменека-и-Монтанера полны света, плитки, витражей и садовых элементов, но самый богато украшенный корпус предназначался администрации, а не пациентам. Из-за спора о приоритетах и нехватки денег поздние корпуса получились скромнее. Автор заключает, что конфликт между эффектным замыслом и повседневной пользой существовал и в эпоху модерна.
Сам стиль быстро вызвал реакцию. В Риге около 800 зданий модерна составляют значительную часть центра, однако многие из них относятся к более сдержанным разновидностям. В Нанси школа модерна была заметной примерно с 1894 по 1914 год, но к концу первого десятилетия XX века архитекторы возвращались к классическим формам. В Каталонии Noucentisme противопоставил индивидуальности и средневековой романтике строгость, греко-римские мотивы и геометрию.
По интерпретации автора, классицизм было легче воспроизводить. Ордера, пропорции, арки и другие элементы давно описаны в учебниках и доступны обычным строителям. Модерн сильнее зависел от уникального художественного замысла, кованого железа, резного камня и дорогого декора на заказ. Такой подход хорошо работал для особняков и учреждений богатых заказчиков, но плохо масштабировался на массовую застройку.
Позднее модернизм получил не только стандартные конструкции и промышленное производство, но и престиж новаторства. Его принципы могли применять проекты любого масштаба без дорогого автора, поэтому стиль распространился по школам, университетам и обычной застройке. Автор видит проблему не в самой простоте, а в почти полном господстве одного языка архитектуры.
При этом модерн и модернизм связаны профессиональной историей: Ле Корбюзье, Гропиус и Мис ван дер Роэ были связаны с архитекторами предыдущего поколения. Вывод эссе не сводится к тому, что украшения не нужны. Скорее, новый интерес к декору не должен снова превращаться в единственную обязательную моду на десятилетия.