Терри Пратчетт описывал плохие воспоминания как незваных гостей, которые «заселяются в голове и терроризируют остальных, опрокидывая мебель». Эта строчка из книг про Ринсвинда засела в голове автора текста ещё с шестнадцати лет, когда он читал Pocket edition на задней парте французского класса рядом с другом Мэтью.
Пратчетт писал книги «правильного размера для того, чтобы их прятать» — они помещались внутрь учебника математики. Его философия была простой: вселенная очень большая и очень нелепая, и эти два факта связаны. Он обращался к читателю как к умному человеку, а для подростка это было лучшим комплиментом. «Сначала было ничего, что взорвалось», «Проблема открытого разума в том, что люди обязательно придут и попытаются туда что-нибудь засунуть» — автору эти строчки помогли заметить, когда взрослые пытались «засунуть что-нибудь в его голову».
Главный герой Ринсвинд — трус и неудачник, волшебник лишь по недоразумению, у которого в башке застряло самое могущественное заклинание вселенной. Идеальный персонаж для шестнадцатилетнего. Городская стража пришла позже — коммандер Ваймс, начинавший алкоголиком и ставший моральным стержнем целого города, Кэррот, оказавшийся королём, но решивший им не быть, Ангуа, Детрит, Рег Шу, который голосовал даже после смерти. А вот ведьм автор текста так и не открыл — для этого нужно изнутри знать маленькую деревню и бояться старухи, которая видит слишком много. Ведьма Грани Везервакс терпеливо ждёт.
Пратчетт называл Альцгеймер «embuggerance» — техническим сбоем. Про смерть он написал лекцию «Shaking Hands With Death», лучший текст об умирании со времён стоиков. Смерть 2015 года он срежиссировал сам: паровой каток, жёсткий диск, точные инструкции. Автор не дал Рассказчику увильнуть.
Что потеряно — для автора это в первую очередь следующая книга, которых всегда должно было быть больше. И то место, что занимал Пратчетт в мире современных подростков. Раньше для скучающего на уроках ребёнка существовала потрёпанная книжка с кричащей обложкой и сносками, которые дерзили в ответ. Сейчас таких книг на задних партах не видно. Но где-то наверняка есть шестнадцатилетний, который только что прочитал строчку, навсегда поселившуюся в голове, — и она уже опрокидывает мебель. Надеюсь, он передаст книгу соседу.