Даже в дикую жару, когда кондиционер еле тянет, многие не могут уснуть без одеяла. Историк Роджер Экирч из Virginia Tech объясняет: раньше постельное бельё было роскошью. В Древнем Египте (около 3500 г. до н.э.), в Римской империи и в средневековой Европе тканые простыни и одеяла могли позволить себе только богатые. Кровать и постель стоили так дорого, что могли составлять треть всего имущества семьи и часто фигурировали в завещаниях.
Антропологи Кэрол Вортман и Мелисса Мелби из Emory University в 2002 году выяснили: среди народов, живущих у экватора, подстилку и покрывала используют почти все, кроме кочевых охотников. Голой земли как места для сна практически не существует.
Физиолог Алиса Хоагленд, директор клиники бессонницы в Рочестере, выделяет две причины. Первая — физиологическая. За 60–90 минут до сна тело начинает терять внутреннюю температуру. Когда мы остываем, мы хотим спать. А вот в фазах быстрого сна (REM) мы теряем способность к терморегуляции — становимся почти как рептилии. Хоагленд называет это «рептильной терморегуляцией». В REM мы не можем дрожать или потеть, чтобы согреться. При этом самая холодная часть ночи наступает как раз под утро, когда мы особенно уязвимы. Одеяло становится внешним регулятором тепла.
Вторая причина — поведенческая. В REM у нас резко падает уровень серотонина — гормона спокойствия. А исследования утяжелённых одеял (до 30 фунтов) показывают, что они этот уровень повышают и снижают тревожность. Кроме того, работает «чистое обусловливание»: нас с детства приучили, что одеяло — сигнал ко сну. Это как звонок у собак Павлова, только вместо слюны — сонливость.
Теорию о том, что одеяло напоминает нам утробу матери, Хоагленд называет крайне надуманной. А на вопрос «а может, нам просто нравится, что оно мягкое?» — у науки пока нет ответа. Исследований на эту тему не проводилось.