Аллен Гудман, бывший государственный защитник из Чикаго, рассказывает о системе, которая давит не только на обвиняемых, но и на их адвокатов. С 1996 по 2004 год он работал в офисе общественного защитника округа Кук. Его книга описывает механизм, где правосудие напоминает фарс.
Первая встреча с клиентом происходит только через месяц после ареста. Всё это время подозреваемый сидит в тюрьме Cook County Jail — антисанитария, насилие, постоянный шум и свет. Люди готовы на что угодно, лишь бы выйти: признать вину, отказаться от расследования, подписать любые бумаги.
Гудман вспоминает множество несправедливых дел. Однажды полиция заявила, что зашла в квартиру через открытую дверь и увидела, как парень по кличке Дьюс фасовал кокаин. Защита выяснила: окна были заклеены мусорными пакетами, дверь заперта, а косяк выломан. Управление жилого комплекса CHA хранило жалобы на заклеенные окна, а ремонтник сфотографировал повреждённый дверной проём. Дело развалилось.
Другой случай — 20-летний парень без судимости. Он приехал к больной бабушке, его окружили бандиты и натравили питбуля. Парень отбился, вбежал в дом, схватил револьвер бабушки и вышел, чтобы припугнуть собаку. Подъехала полиция и арестовала его за незаконное ношение оружия. Прокуроры отказались снижать статью с felony до misdemeanor, хотя у защиты были записи 911, медицинские отчёты об укусах и регистрация пистолета. Судья дал один день условного срока, но парень навсегда остался с судимостью.
Особенно запомнилась история брата и сестры. Они стали свидетелями уличной перестрелки. Когда приехала полиция, офицер швырнул пакет с крэком к ногам брата и приказал обыскивать дом. Никаких улик не нашли, но парня забрали. Адвокат хотел судиться и показать фальсификацию, но клиент выбрал программу drug school — гарантированно чистую биографию вместо риска проигрыша.
Сам Гудман однажды застрял в коридоре тюрьмы. Его случайно заперли рядом с камерой, откуда выпустили на прогулку десятки опасных заключённых. Охрана исчезла на 45 минут. Адвокат выкручивался, обсуждая с заключёнными их дела, пока дежурные не вспомнили о нём. Он пишет, что 45 минут в этой атмосфере показались вечностью — и это ничто по сравнению с реальным сроком.